Глава вторая. Насыщение.

Она получила ответ, когда Кейденс отступила на шаг и, расправив крылья, грациозно приподнялась на задних копытах.

— Видишь? Благодаря этой штуке нам было так весело! — осклабившись, проговорила аликорн.

Наконец, в полной мере осознавая сказанное, Кризалис застыла с полным удивления взглядом:

— Зачем эти фокусы? — громко и желчно прошипела она. — Ты кобыла, а не жеребец!

И всё же королева улья не могла отвести взгляда от члена, возбужденно подёргивающегося и шлепающего по животу Кейденс.

— Да, я кобыла. И да, у меня есть член. — она села, заставив пенис колебаться из стороны в сторону, подобно маятнику. — Это особенность аликорнов. Неужели твоя хвалёная разведка была настолько паршивой? — она встала на все четыре ноги и чуть горделиво приподняла мордочку: — Как думаешь, почему ты смогла исцелиться, отлеживаясь здесь месяцами? Почему ты сыта, Кризя?

— Ты же не...

Кейденс озорно рассмеялась. Кризалис молчала. Мысль о том, что в бессознательном состоянии розовая принцесса воспользовалась её беспомощностью вызывала у нее смесь тошноты и злости.

«Она сказала месяцами? Месяцами...» — Чем дольше она размышляла, тем сильнее её челюсть сводило судорогой.

— Дошло, наконец? — прозвучало с ехидной усмешкой. — Уже полтора месяца ты сидишь здесь, Кризалис. Тебе требовалась всего капля любви...

Но если она находится здесь так долго и никто так и не пришел на помощь...

«Бесстыжие ублюдки и изменники! Как только освобожусь, я лично смешаю всех их с землей и создам новый улей. Лучше. Вернее. СИЛЬНЕЕ!»

— Что же, кажется настало время для аперитива, — шагнула вперёд аликорн, широко улыбаясь.

Голубое сияние окутало фаллос и яички принцессы — прямо на глазах королевы, окутанная магией мошонка увеличилась вдвое, Кризалис будто бы даже слышала, как мошонка напитывается спермой.

— Ну давай, принцесска. Подойди, и я отгрызу твой бесповэ-э-э-э-э-г-г-х-х-х-х-Х-Х!? — аура телекинеза бесцеремонно раскрыла зубастую пасть. — Э риа-а-аиа ко не!

Всё такая же улыбчивая, принцесса любви лихо ухватилась за кривой рог, воздев голову королевы к небу, и поднесла широкий конец розовато-пятнистого члена к приоткрытым черным губам. На языке заиграл насыщенный, мускусный вкус принцессы. Кризалис скривилась.

— О-о-о, что такое, Кризи, не нравится? А во сне ты так нежно облизывала его. — она насмехалась, пока ствол проникал всё глубже. — Ты та-а-а-а-ак жадно присасывалась ко мне...

Кризалис пыталась сопротивляться, попробовала сомкнуть челюсти, отвернуться, перестать дышать, всё что угодно, лишь бы не чувствовать этого запаха, но что бы она ни сделала — член всё также медленно протискивался вперёд, распирая язык и щёки. Последний шанс. Магия обвила кривой рог...

— ГГГГВ-ВРРРРРААААААААГГГГГХХХХХХХХХХХ! — заливаясь слюнями, глухо закричала королева. От боли, в одночасье пронзившей тело, она забилась в исступлении, но даже этого не хватило, чтобы заставить непослушные челюсти сомкнуться. Единственное, чего она смогла добиться — появления лужицы пузырящихся слюней, медленно растекающейся где-то внизу.

Тем временем, пульсирующий хуй всё так же неспешно подбирался к горлу, где к сочащейся смазкой головке прилип внутренний язычок — впервые в жизни Кризалис пожалела, что неспособна опорожнить желудок.

Она услышала тяжелое сопение, и только и успела что взбулькнуть, прежде чем мясная палка одним толчком ворвалась вглубь мигом сжавшейся глотки.

Здоровенные яички принцессы, твердые и набухшие, ударились о горло и подбородок. Кейденс начала двигаться, но движения эти нельзя было назвать нежными или элегантными. Они были резки, размашисты и безжалостны.

— Гллллууккк! Глуууккк! Ффффхххххкккк! — всё что оставалось Кризалис — гулко хлюпать со здоровенным мясным болтом внутри пищевода.

Скоро мимолётная мысль глотнуть воздуха обратилась зудящей, жгучей необходимостью.

— О как! Когда ты в сознании, твоя шлюшья глотка ещё крепче обжимает мой хуй! Приготовься проглотить всё, Кризалис! — огласила Кейденс, и голос её, весёлый и жестокий, отдался в сознании чейнджлинга нехорошим предчувствием.

— ММПППХХХХХ!? — Прохрипела королева, когда принцесса чуть отстранилась. Широкий конец члена так и остался во рту, надежно придерживаемый растянутыми губами, пока магия фиксировала зудящие челюсти.

Кризалис думала, что сейчас принцесса вонзит член в в последний раз, по самое основание, и выпустит чашу спермы прямиком ей в желудок, как делали многие жеребцы до неё. Но этого не произошло. Уже готовясь посмеяться над принцессой, чьей выдержки хватило на какие-то пару минут, Кризалис наконец смогла вздохнуть и тут же ощутила сплошную стену мускуса.

Принцесса издала громкий стон и поток спермы заструился из головки.

— ГГГГХЛЛЛЛЛУУУРРРКККК!!! — Она подавилась. Ошеломляющий вкус детородной жидкости заглушил все. Текстура ощущалась какой-то неправильной. Вместо привычной солоноватой спермы эта смесь больше походила на прогорклый, густой и вязкий кисель, покрывающий язык и оседающий меж зубов.

Спермы было так много, что щеки королевы раздулись и болели от напряжения. Она сглотнула и тут же пожалела об этом — тягучая субстанция не потекла ей в горло, но грузно тянулась, обволакивая пищевод. Не в силах больше выдерживать жжение в лёгких, королева заставляла себя проглатывать все больше и больше, проталкивая крупные шматки субстанции внтурь.

Кейденс отстранилась, и Кризалис тут же пробил безудержный кашель. Он с трудом прочищал осипшее горло от спермы, налипшей словно густая, гнилостно-сладкая мокрота.

Увы, из-за магии Кейденс она не смогла закрыть рот и вся та сперма, какую ей удалось выкашлять, лишь скопилась на языке, забивая горечью всю носоглотку. Наконец, закончив наслаждаться, принцесса отпустила голову пленницы и, взмахнув крыльями, отошла подальше.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — бушевала Кризалис, несмотря на жжение в охрипшем горле. — Ты думаешь, этого хватит, чтобы сломить меня?! — она сплюнула комок спермы прямо под ноги аликорна. — Если это всё, на что ты способна — иди и развлеки своего муженька! Наверняка он обожает совать эту штуку в сральник!

— Довольно необычный способ сказать «спасибо, что вы накормили свою никчемную сучку, моя госпожа», — усмехнулась Кейденс, весело покачивая членом из стороны в сторону. — Пока была в коме, ты бессознательно пыталась высосать каждую каплю моего дара. Но теперь я вижу твое истинное лицо, неблагодарная сука. — Она хмыкнула. — Кстати, после твоего пленения я обнаружила кое-что весьма... любопытное.

Тишина.

— А ты знала, что со временем сперма почти не теряет питательных свойств? Вот мне и стало интересно: а можно ли выдерживать её, подобно вину? — хихикнула аликорн, заставив Кризалис в ужасе отшатнуться.

— Т-ты не могла...

— Кое в чём я с тобой согласна — твою волю не сломить просто трахая тебя в рот. Считай, это был акт милосердия. Поверь, очень скоро ты будешь мечтать о моём йогурте.

Откуда-то слева послышался каменистый скрежет. Кризалис опасливо покосилась на источник звука, но так и не смогла определить, есть ли у этой тьмы хоть какая-то граница.

— Знаешь, пытки быстро наскучивают. — безразличный голос Кейденс вновь привлек её внимание. — Но что если вместо пыток я просто дам тебе то, чего ты так жаждешь? Что, если у тебя будет вся любовь, какую ты сможешь съесть, и даже больше? Настолько, что в итоге ты предпочтёшь оголодать. Давай-ка посмотрим, что я для тебя припасла...

Рог принцессы зажегся голубым сиянием и из тьмы к ним медленно поплыла серая ёмкость, по форме напоминающая крупный молочный бидон, а вместе с ней — странное устройство.

Вдруг крышка бидона приоткрылась, и тут же в нос королевы, словно разъяренный буйвол, вдарила неописуемая вонь. От запаха, напоминающего перебродившую овсяную кашку, разросшуюся молодым белым пухом, заслезились глаза.

— Это ты... «припасла?» — гнусаво выдавила Кризалис, стараясь не дышать через нос.

— Посмотрим... — мрачно улыбнулась Кейденс, когда источник горького зловония оказался рядом с ней, и повернула сосуд этикеткой в свою сторону. Её этот запах от чего-то совсем не смущал. — «Биг Макинтош». О да, он подошел к делу с энтузиазмом! Думаю... я собрала его пожертвование с неделю или две назад. Казалось бы, всего немного концентрирующей магии и...

— Т-ты ёбнутая... — пробормотала Кризалис, стараясь стряхнуть наваждение. Она не могла поверить, что происходящее — не сон.

— Ах, Кризалис, у тебя нет морального права возмущаться, — сказано это было сухо и бесстрастно. — Не бойся, со временем порций будет все больше, так что твой урчащий животик больше никогда не опустеет!

Кризалис попыталась вырваться, но магическая хватка была слишком сильна.

— П-послушай, Кейденс, я усвоила урок! Я немного перегнула палку, так что поверь, тебе не обязательно делать всё это! — в панике залепетала она.

— Прости, но о последствиях нужно было думать заранее, — словно отмахнулась от мухи, ответила Кейденс. Она поднесла странное приспособление и, проигнорировав возущённый вскрик, вставила кляп с воронкой в рот королевы. — Готова к продолжению банкета?

— Нннххееееее! Пхщааааыыыы! — глухо и отчаянно кричала Кризалис, тщетно силясь выплюнуть кляп.

Но вопреки всем усилиям, всё что ей сейчас оставалось — беспомощно смотреть, как принцесса, радостно напевая, наклонила открытый бидон над воронкой.

Кризалис чуть не потеряла сознание, когда вдохнула спёртое амбре недельной спермы. В бессмысленной борьбе она зукупорила отверстие языком. Первые капли отвратительной жижи дошли до языка и вкусовые рецепторы королевы мгновенно спазмировали, чуть не заставив убрать едиственную заслонку, хранящую её рот от надвигающегося смрада. Запах был столь силён, что жег глаза, и по её щекам побежали жгучие слёзы.

Глаза Кризалис расширились, когда часть жижи проскользнула мимо больного от напряжения языка. Она удвоила усилия, чтобы плотнее перекрыть отверстие. Вкус соприкоснувшейся с языком спермы был кошмарно соленый и склизкий. Тот факт, что жижа была холодной, лишь усиливал ощущения.

Проигнорировав настойчивый запах спермы и глубоко вдохнув, она ощутила, как ее легкие надуваются. Но перед сильным выдохом что-то плотно обхватило ее горло, заставив вместо этого выпустить воздух через ноздри.

— Ой, чуть не забыла, что ты можешь так сделать. Будет очень грустно, если ты пропустишь свой завтрак.

Тут же, на смену магии, с хрустким щелчком шею Кризалис обхватило что-то вроде чокера, который лишал её возможности дышать через рот. Всё что ей осталось — давить на отверстие в попытке отсрочить неизбежное, но так же быстро, как уставал язык, к ней приходило осознание — возможности победить просто нет.

— О, Криззи, разве ты не знаешь, что когда кто-то предлагает тебе лакомство... — Кейденс магией закупорила ноздри Кризалис, — ...грубо от него отказываться?

Как только приток смрадного кислорода прекратился, сердце Кризалис наполнилось отчаянием — оно быстро забилось, в попытке заглушить осознание очередного поражения. Когда же жгучая потребность вздохнуть стала совсем нестерпимой — принцесса закончила вливать сперму. Ей оставалось лишь надеяться, что нарочитое неповиновение вызвало у Кейденс хоть какое-то восхищение, или осознание, что урок усвоен. Но её надежды были жестоко растоптаны, как только Кейденс прилевитировала к себе новый бидон.

Спустя минуты героического упрямства терпеть жгучую боль в лёгких стало совсем невозможно. Она всё-таки расслабила язык и отчаянно вдохнула.

— ГГГГГХХХММММММ! — закричала Кризалис, когда рот наполнился холодной, прогорклой и солёной слизью. Щеки королевы быстро надулись, оставив её с полным ртом мерзости.

Глаза её тут же расфокусировались, а взгляд затуманила странная дымка. И хотя она не знала, было ли это из-за слез, текущих по ее щекам, или из-за умопомрачительного зловония, без сомнения это было самое мерзкое, что она брала в рот на протяжении многих веков.

— Ты похожа на бурундучка! — рассмеялась Кейденс и потыкала в раздутые щёки. К ужасу Кризалис, она ощутила как гуща у нее во рту колыхнулась подобно комковатому желе. — Дорогуша, тебе действительно стоит проглотить это. То, что я ненавижу тебя всем своим существом, еще не значит, что я хочу заставлять тебя страдать больше необходимого. Ты сама продлеваешь свои страдания, Кризи. Глотай, и покончи с этим, все равно тебе не перетерпеть.

«ИДИ НАХУЙ!» — мысленно прокричала королева, вперив в принцессу взгляд, горящий ядовито-зеленой ненавистью.

Кислород...

— НННГГГХХХХХ! — громко простонала она, морщась, когда вязкая субстанция потекла по горлу; слизеподобная сперма, чуть разогретая во рту, стала похожа на терпкую, пересоленную и густую манку с комочками. Жижа прилипала к стенкам пищевода, отказываясь проскальзывать дальше, но постепенно, подталкиваемая глотательными спазмами, она всё же провалилась дальше — в желудок.

Так, заливаясь гневными слезами, проклиная неспособность срыгнуть эту падаль, она давилась и стонала, протестуя против мерзкой жидкости. А потом...

Тишина.

На мгновение она перестала рыдать, когда до слуха королевы донёсся сухой, скребущий звук. Открылся очередной бидон. А чуть погодя почувствовался и запах.

Гнилостная, ужасающая вонь была невыносима, и Кризалис машинально переключилась на вкус того, что налипло на её язык.

Она взглянула на новый бидон — в этот раз прозрачный — и охряная жижа, напоминающая шоколадный заварной крем, колыхнулась.

Всего мгновение. Одно небольшое воспоминание. Вкус принцессы. Ей снова захотелось той амброзии. Кейденс была так щедра...

— Смесь полуторамесячной выдержки от нескольких жеребцов! Я называю это Кончини! — расхохоталась Кейденс. — Крэнки Дудл и его приятели хорошо постарались над созданием этого коктейля. Подумать только, ну разве ты не самая везучая кобылка во всей Эквестрии?!

— ...П-п-пввжжжстаааа п-п-поххщщщщееееэы! — Мольба. Слёзы. Кашель. Ее рот пылал в отвратительной вони, которую оставляли за собой мерзкие потоки застарелой спермы.

— Покрепче?! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнула Кейденс. — Конечно! Посмотрим... О-о-о! Вот эта подойдет про-о-осто идеально! двухмесячной выдержки, от принца Блюблада!

Кризалис вновь заплакала. Но в этот раз то были не слёзы мстительной ненависти. Впервые в жизни ей было по-настоящему страшно.

— Ну-ну, не плачь, моя маленькая спермоежка, — добродушная материнская улыбка. — Ты накормлена, любима, и теперь у тебя есть дом — разве не об этом ты мечтала? Но отбросим шутки, Криззи, ведь у меня есть кое-что по-настоящему особенное! — Полный гнилостной охры бидон уплыл обратно, и на его месте появился новый, объемом отличавшийся от прочих. Кейденс прижала холодную поверхность к черной щеке. — Мои тетушки были первыми, кто поддержал эту идею. Этому красавцу чуть меньше трёх месяцев. И в нем нет ничего, кроме детородной смеси аликорнов. Эх, везучее ты насекомое.

Кризалис вложила в свои глаза столько мольбы, сколько смогла..

— Посмотрим, что тут у нас... — пропела Кейденс перед тем, как открыть крышку.

— ТТТФФФФФУУУУУУХ! ГРРРРААААААААААААА! — Глаза королевы закатились. Она кричала. Ноздри чейнджлинга прожгло неописуемое зловоние, подобное чесночному соку или уксусу, бегущему вдоль носоглотки, а сердцебиение отдавалось в голове громовыми раскатами. Зловоние было настолько сильным, что Кризалис с ужасом осознала: оно навсегда будет выжжено в памяти. Она не сможет забыть это... и одна только мысль, что её заставят проглотить хотя бы каплю, с хрустом надломила нечто в самой её сути.

— Ух, — закашлялась Кейденс. — Не ожидала... такого. Это почти живодёрство, — она прикусила губу. А потом приблизила бидон к верхней части воронки. — Почти.

Зловонная, похожая на густой гной, забродившая субстанция перевалилась из бидона прямо в воронку. Спустя несколько нескончаемо долгих мгновений она соприкоснулась с языком, и тут же Кризалис пала в спасительное беспамятство. Впрочем, Кейденс тут же включила кольцо-подавитель. Болевого шока хватило, чтобы привести королеву в чувство, но эта боль была совершенно несопоставима с ощущениями у нее во рту, куда постепенно вползало разлагающееся, комковатое месиво, склизкими волокнами расходящееся меж зубов, меж вкусовыми сосочками на языке.

— Моим тетушкам хватило всего разика, чтобы наполнить эту малышку! Вкусна ли их любовь, моя маленькая спермоежка? Если нет... Знаешь, тебе в любом случае придётся поглотить всё, что я припасла, ведь запасы мои лишь растут, и я надеюсь, что ты поспеешь за производством!

Кризалис её уже не слышала, поскольку все чувства и разум были поглощены отвратительным, потусторонним вкусом кончи Королевских Сестер. Желудок крутился и бился в судорогах, и даже если она физически не была способна к рвоте — её тело отчаянно молило именно об этом.

Стремление, желания, борьба, всё чем была Кризалис... Смрад выдержанной королевской спермы выжег всё. На долю секунды Кризалис сдалась, потеряла концентрацию, и ее тело рефлекторно проглотило сгусток отвратительной, тягучей, подобно патока, спермы. Инстинктивно она попыталась выплюнуть его, и, поскольку ее рот был занят...

— МММММФФФРРГРГГГХХХХХ!!! — закричала Кризалис, когда холодная дрянь перекрыла единственный путь к воздуху, обжигая внутренности.

— Ох ты ж, Криззи, с тобой все в порядке? Давай, глотай-глотай-глотай, раз-раз! Если ты хочешь дышать — сначала тебе нужно выпить все семь литров спермы сорта "аликорн"! — Нарочито взволнованно вскрикнула Кейденс.

Белый шум.

В ушах.

Во взгляде.

Смирение.

Подчинение.

Глоток...

Она ненавидела всё. Себя, Кейнденс, голод, пищу, и каждое воспоминание, каждое мгновение. Несмотря на все попытки перекусить волокнистую патоку, чтобы её можно было проглотить, проклятая дрянь соединялась обратно. Поток был слишком могуч, и часть мерзости вытекла из ноздрей, вальяжно растекаясь потоком тошнотворной слизи по хитиновому лицу.

С каждым глотком живот королевы раздувался всё больше и больше, от чего, местами, хитин шел трещинами.

Мечты?

Стерты.

Амбиции?

Смехотворны.

Планы?

Забыты.

Месть?

Невозможна.

Спустя минуты — а может часы — она наконец проглотила всё без остатка. Железный бидон отлетел в сторону. А вслед за ним полетели и кляп с воронкой.

Кризалис закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Её лёгкие содрогались от облегчения. Шея оказалась свободна, и голова королевы сразу же опала, стукаясь подбородком о грудину. Зубастая пасть захлопнулась с громким щелчком. В её ноздрях, во рту, в глотке, эта мерзость была везде. Эта мерзость стала её обыденностью, как и она — этой мерзостью. Ей больше нечего терять.

— Умоляй, — прозвучал бесстрастный голос.

— А? — Королева даже не шелохнулась.

— Умоляй, ебаное насекомое, — повторила она, телекинезом жестко задирая голову Кризалис наверх. — Моли меня о пощаде. — полная холода, приказала Кейденс, даже не скрывая своего презрения.

— ПОЖАЛУЙСТА! — прокричала чейнджлинг надломленным и хриплым голосом. — Сжальтесь, моя госпожа! Я сделаю всё. ВСЁ! Но пожалуйста, н-не делайте этого снова, только не снова, пожалуйста! Я сделаю всё что вы хотите — пожалуйста, пощааааа-аааадыыыыыы!

Смех.

По погруженной во тьму зале громовыми раскатами разливался искренний, радостный и насмешливый гогот.

Смех Кейденс бил сильнее, чем стены, деревья и земля, встречающие детей Кризалис после поражения при Кантерлоте. А следующие слова и вовсе разорвали остатки её души:

— Я и подумать не могла, что ты будешь выглядеть так жалко! — воскликнула розовый аликорн, взмахнув копытом. Это заставило Кризалис вздрогнуть и с визгом дёрнуться в сторону, словно побитая пятнистая собака. — Тебе лучше привыкнуть к этому, Криззи. Каждый день я буду приходить сюда и кормить тебя, каждый день я буду смотреть, как ты корчишься и медленно сходишь с ума. — Кейденс плюнула ей в лицо. — Я буду заниматься этим до тех пор, пока мне не наскучит наблюдать за копошением жалкой букашки... Ну а потом — придумаю что-нибудь ещё.

Кризалис сжалась, когда увидела прищур Принцессы Любви, полный такой злобы, какую она и представить себе не могла.

— Под моей опекой ты проживешь долгую, очень долгую и счастливую жизнь. Такую долгую, счастливую жизнь. — Она звонко притопнула копытом: — Я гарантирую это!

С этими словами принцесса развернулась и направилась к выходу.

Отчаяние.

Одинокая и преданная — ей не достанется ни пощады, ни передышки...

Никогда.

— АААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

Поднимаясь по ступеням, Кейденс не могла перестать улыбаться: крик Кризалис был самой изысканной мелодией, какую она когда-либо слышала. Под металлический лязг она оставила бывшую королеву чейнджлингов одну в её новых апартаментах. В её новом доме.