Часть 3

Считалка

(теперь это название фика. так и укажите!)

– 3 –

– Я просила?! Разве я просила об этом?!

– Не-а! Вслух не просила. Но я точно-точно уверен, что ты не хотела бы там находиться.

– Да ты…

– Пожалуйста! Рад был спасти тебя!

Аспирантка закипала от злости, кожа под светлой шерстью покраснела, и, казалось, сейчас подпалит мех. Её же спутник по купе сохранял спокойствие, порой поглядывая в коридор, в окно. Следил за его бывшей бандой.

– Вот кем ты стал! Шулером! Бандитом! И…

– И ублюдком? – бродяга горько улыбнулся. На самом деле, она его не узнала. То есть, он то её вспомнил, с первого же взгляда опознал в ней свою бывшую одноклассницу. До этого пегасу пришлось потратить некоторое количество времени на освежение памяти своей подруги. – Да, меня многие так называли. И знаешь? Я превратил этот недостаточек в качество.

– И в школе ты был таким же. Карточные фокусы показывал всем.

– Да, было дело! Ты мне, помню, тогда обещала продемонстрировать «нормальный фокус» своей магией. Но так и не показала!

Единорожка не ответила. Такое обещание действительно было, но забылось на следующий день.

Незатейливое двухместное купе, где она находилась, не имело никаких украшений и диковинок. Внушительного размера рюкзак бродяги занял головное место одной из кушеток, вокруг него обозначились хлопья дорожной грязи, неприятно пачкавшие белоснежную простыню.

Аспирантка, как и до, прижималась к своей сакральной коробочке.

– Мне нужно вернуться в пятый вагон, – отрешённо промолвила аспирантка, пытаясь понять назначение кристальных устройств на столе бродяги. Они уж точно не для самых законных целей. Её палихрон тоже не был чист перед законом, магия времени сто лет как официально запрещена. Но единорожка была полностью уверена в наличии тайных программ по изучению запрещённого колдовства. И желала попасть к ним.

– Дай угадаю. К своему дедуле? – бродяга улыбнулся, распихивая устройства по карманам плаща и о чём-то размышляя.

– Он мой научный руководитель, профессор маготроники. Я должна убедиться, что он в порядке.

– Да кому он нужен, ёжкин кот, – мычал бродяга, пытаясь вернуть на место выпавший конденсатор одному из девайсов.

– Да кому угодно! – красные от слёз глаза единорожки вновь полыхнули огнём. – Ты же слышал о проклятии! Что никто не…

– Я это выдумал, ясненько? – громко перебил её бродяга. – Это предназначалось «козырькам». Чтобы они друг друга перестреляли. Я их так искусно подталкивал, так искусно! Ох, или ты считаешь, что начнётся паника и пони будут мочить друг друга? Не-а! Эти вельможи в Кантерлот едут, они и муху прибить не смогут!

Аспирантка давно обратила внимание на торчащий предмет в боковом кармане рюкзака. Быстрым движением левитации она отобрала это у рюкзака и наставила в воздухе на бродягу. Тот не мог не заметить, что на него целится дуло его же пистолета, но пегас сохранял спокойствие.

– Слушай, дорогая, сейчас не время для… – сказал он, как небольшой поток магии щёлкнул предохранителем. А потом, для запугивания, и курком. Спокойствие растворилось как сахар в чае, бродяга посмотрел на воротник аспирантки, что был окроплён чем-то красным.

Единорожка дрожала, но стояла на своём.

– Перенеси меня в пятый вагон. Там и оставь, – медленно вылетали слова из её рта.

Бродяга уже не был так задорен, как минуту назад.

Прошла, кажется, вечность, однако сторонам удалось прийти к консенсусу. Вдвоём они лёгкая мишень, а потому бродяга убедил её, что отправится сам и удостоверится, что никто профессора не тронет. Аспирантка же останется тут, пистолет в компании с ней. Доверия не было, но их вдвоём действительно было легко подстрелить. После утвердительного, но брезгливого «ладно» аспирантки, пегас отправился в путь.

Показывая свои поразительные навыки высшего пилотажа, бродяга пролетел у самой земли, прямо у стучащих колёс. Только вот никто его не встретил. Бандиты словно испарились, не выглядывали из окон, не ждали его между вагонами. Зловещая тишина.

Без лишних проблем пегас спикировал прямо к двери пятого вагона. Открыл, вошёл. Внутри вагона знакомый ему профессор оказался связан, кляпом ему служила грязная тряпка, а рядом с ним в таком же виде расположился грифон. Другой грифон, облачённый в жилет и рубашку, рыскал по вагону, что-то выискивая. Его голову украшала соломенная шляпа. Напоминал типичнейшего раскопщика, не хватало только лопаты. Поначалу бродягу это позабавило, но он не решил вдаваться в подробности. Вооружившись острой грифинкой, он направился к профессору. Грифон рядом с профессором в страхе замычал.

– Эй, эй! А ну отойди от них! – возмутился грифон-раскопщик, держа в лапах кружку, которую только что лупил об стол.

Бродяга тем временем лишил профессора кляпа, тот глубоко продышался.

– Стой, стой! Не надо никого убивать! Мы все доедем живыми, как бы там не говорилось в проклятии! – раскопщик осторожно подходил ближе, видя в бродяге угрозу.

Ловко орудуя грифинкой, пегас молча освободил пожилого пони. Тот с благодарностью и страхом взглянул на освободителя, кивнул. Связанный рядом с ним грифон мычал, дабы и на него снизошла свобода, но бродяга его старательно игнорировал.

– Во-первых, я всё выдумал, – заговорил бродяга. – Никакого проклятия не существует, – бродяга бросил взгляд на грифона с кружкой в лапе. На кресле недалеко от бродяги лежала крупная походная сумка, явно грифонская. – Во-вторых, ты на кой связал дедульку? Что он тебе сделал?

– Чтоб глупостей не натворил. Тут третий был ещё, где же он… – раскопщик вновь осмотрел вагон.,

– О как. Тогда, дружок мой, и ты не твори глупостей, – бродяга подошёл к одинокой сумке, рыская в поисках чего-то конкретного. Раскопщик возмутился, хотел было приблизиться, но громкий звук рассекаемого кнутом воздуха заставил его оторопеть. Бродяга улыбнулся и держал свой кнут наготове для второго удара, а после вынул из сумки паспорт. Сравнил фото с грифоньей мордой. Точно он. – Вот, изымаю паспорт до Кантерлота. Я тебя найду, коли тронешь этого безобидного дедульку. Усёк?

Раскопщик не знал, как реагировать. Лишь недовольно и с опаской впился в бродягу взглядом.

– Супер! А теперь я вас здесь забаррикадирую. Как прибудем в Кантерлот, скорее всего поезд осмотрит стража. Но так как никто из гражданских не погиб, надолго не задержат. Меня найдёшь в переднем вагоне, там паспорт и отдам.

Довольный бродяга собирался уже уходить, но его остановил голос раскопщика:

– Вообще-то, в четвёртом вагоне есть погибшие.

– Погибшие? Бандиты кого-то застрелили? – обернулся пегас.

– С нами ехала единорожка. Точнее, со своим дедом. Она вышла в следующий вагон, взяв коробочку. А через пять минут там началась драка. Потому что она завалила какую-то кобылку и сбежала. И началась потасовка, я кое-как удрал.

Бродяга посмотрел на профессора. Тот горько кивнул в подтверждение слов раскопщика.

– И что же в коробочке? – только и спросил бродяга.

– Ну… машина времени, – неуверенно промямлил раскопщик. Его внимание захватила странная подушка, спрятавшаяся на верхней полке. Грифон встал на кресло и шлёпнул подушку, что есть сил. Та отреагировала взрывом из пыли.

Бродяга лишь фыркнул. Ну и бред.

Профессор хотел было что-то сказать, но не успел. Бродяга уже вышел из вагона, потратив одно устройство на блокировку двери. Улица встретила его хладным потоком свежего воздуха и неразборчивым сладким запахом. Перед бродягой простиралось дверное окно в вагон-ресторан. Там было тихо, а по вагону были разбросаны… пони. Их было четверо, четыре разные позы. Сложно сказать, в отключке они временной или постоянной. Бродяга вдумчиво хмыкнул, в его голове крутились шестерёнки. Терять время было нельзя, он взлетел, и тем же путём вернулся откуда прибыл.

Дверь в их купе оказалась закрыта. Пегас постучался.

– Эй, алло? В меня стрелять не будешь?

Медленно открыв дверь, бродяга заглянул внутрь. Аспирантка сидела на том же месте, живая. Уже не тряслась, дышала не так часто, а пистолет держала в копытах, помогая магией. Взглянула на бродягу уставшими глазами, тот её попытался успокоить:

– Твой дедок жив, и жить будет. Я всё организовал по красоте, слышишь? Я серьёзно, – с этими словами бродяга зашёл внутрь, единорожка опустила пистолет, ничего не сказав. – Теперь нам пора валить в грузовой вагон. Там мы спокойно переждём до Кантерлота.

– Что организовал? – в дрожащем голосе аспирантки не было доверия.

Бродяга вздохнул и рассказал всё, но с некоторыми прикрасами. Оказывается, он отстрелил парочку бандитов, спас несколько пони и отправил их в хвостовой вагон. Профессор, мол, просил передать чтобы о нём не беспокоились, а сама она спряталась где-нибудь подальше.

Инсулиновый браслет тихо пискнул и вероломно кольнул единорожку в копыто.

– Это ещё что за мазохистская бижутерия? – бродяга собирал сумку, готовясь к передислокации.

– Браслет от… а тебе какое, вообще, дело?

– Мы в одной лодочке, плывём по железному океану прямо к столице! Я, вот, например, – бродяга порылся в сумке и показал единорожке круглую колбу с торчащей длинной трубкой. – Подымить люблю в дороге, как паровоз. Это ещё со школы.

– Да уж, не сомневаюсь, что ты всегда таким был, – фыркнула единорожка. Бродяга пристально смотрел на неё, пока та не сдалась и не призналась. – Это инсулиновый браслет. У меня диабет.

– Вот как. Сладкое не любишь?

– Пресвятая Селестия, каждый должен у меня это спросить… – аспирантка недовольно откинулась на спинку сиденья. – От большого количества сахара магическая система перегружается. А от недостаточного кислород не переносится по телу.

– Перегружается система? Ты превращаешься в супер магичку и можешь колдовать невероятные заклинания? – спросил бродяга, пока собирал рюкзак, без особого интереса.

– Да, а потом умираю от этого.

– Ну всё, пройдёмте в следующий, вагон, переждём бурю, – бродяга протянул копыто аспирантке, она не ответила. Взяла с собой лишь пистолет с коробкой.

– Мы пройдём к машинисту и передадим сигнал бедствия, если этого не случилось, – твёрдо заявила аспирантка дрожащим голосом. Пистолет всё ещё левитировал в её магическом поле.

Бродяга смутился, однако по его лицу проскользнуло одобрение такой внезапной уверенности у кобылки.

– Айда за мной тогда! – шмыгнул носом бродяга.

И они отправились.

Грузовые вагоны в эквестрийских поездах были сквозными. Помимо одной большой двери в стене вагона, имели два прохода для пони с торцов, как у гражданских. Осторожно выглянув наружу, и вновь не обнаружив угрозы, бродяга использовал на замке вагона некую термитную технологию, расплавив замок. Дверь великодушно открылась и впустила героев внутрь.

Вагон был наполовину полон. Стеллажи, коробки, мешки. Под потолком гудела лампочка, кристалл в специальном стеклянном сосуде, усиливающем свет. Масляные лампы здесь не использовались по очевидным причинам. Путь к локомотиву преграждала ещё одна дверь, тоже запертая. Стук. Нет ответа. Бродяга бросил рюкзак рядом, достал известный инструмент под названием «лом». Аспирантка же уселась на ящик, маркировка которого гласила «сладкий овёс».

– Термиты кончились, придётся по старинке, – объяснил пегас и вставил плоский кончик в проём на уровне замка.

– А если облететь и зайти в передний вагон снаружи? – уставшая аспирантка с интересом рассматривала пистолет бродяги.

– Ну как тебе сказать… – бродяга приложился, а дверь заскрипела. – Изнутри взламывать чуть удобнее.

Каждое усилие давало результат. Проём постепенно рос, обнажая холодную тьму ночи, из этой прорехи в реальности уже чувствовался сквозняк. В какой-то момент, усевшийся отдохнуть бродяга, нетипично серьёзным для себя голосом, сказал:

– Признаюсь, я был в рядах «Железных козырьков» много лет назад. Практически сразу после школы попал в их рядочки, но я вовремя понял, что не моё. Из игры уйти мне не разрешили, угрожали расправиться с семьёй. И я свалил на юг, вместе с отцом. Матери у меня нет, если ты помнишь…

– Зачем ты это рассказываешь? – перебила единорожка. – Чтобы я заплакала?

– …брата я уберечь не смог, – продолжил пегас, недовольно зыркнув и поднявшись для нового подхода. – И я составил план. Найти того, кто за это ответственен и отомстить, как бы пошло это слово не звучало. Ох, месть! Вся наша жизнь это месть смерти, живём назло этой стерве… – Усилие. Скрип. – Это большой преступный игорный бизнес, они помешаны на цифрах. И как же удобно совпала сегодняшняя дата, я через оставшиеся связи заставил их сесть на этот поезд. И я хотел, чтобы они порешали друг дружку. Даже вкинул забавную теорейку, что пони будут умирать в обратном алфавитном порядке, а в конце останутся только А и Б. В общем, шалость не удалась, – цокнул и вздохнул, посмотрев на окровавленную рубашку аспирантки. – Давай, твоя очередь.

– Ты… что?

– Я хочу искренности. Мы в одной железной лодочке в железном море, помнишь?

Аспирантка поёжилась. Более кислой морды она в жизни не строила. Но быстро напряглась и вернула свою недовольную.

– Мне начать с детства?

– Ну… – бродяга закатил глаза и тепло улыбнулся. Настолько тепло, насколько возможно для уставшего пегаса и в его положении. – Расскажи, что происходило с тобой последние несколько часов. Пожалуйста. Это важно.

Она молчала. Молчала и думала. И он молчал, а через какое-то время погнул дверь настолько, сколько достаточно, чтобы выломать замок и распахнуть её. А поезд не молчал, он громыхал металлическими балками и выл паровым двигателем. Пряный дух пыли дразнил нюх пони, словно заполняя лёгкие.

Она заговорила. Высказала всё, что было в третьем вагоне, со слезами сначала на глазах, а потом и на щеках. Как придумывала честные правила игры, как спорила с профессором, как отправилась за водой, как общалась с жеребцом, и как погубила её. Под конец совсем уже расплакалась. Бродяга лишь положил ей копыто на плечо.

– Значит ты правда убила кого-то?

– Да… Не хотела… – слова растекались на всхлипы, звуки на завывания, но всё ещё читались. – А потом ударила её сына… И сбежала… – Всхлип. – Всё началось из-за меня, да? Я злодей?

– Не знаю. Смотря, что ты будешь делать дальше, – а бродяга смотрел на коробочку. Всё время она прижимала её к себе как родного жеребёнка, как самое ценное на свете. Он дал единорожке время, пока успокоится и придёт в себя. А потом спросил, что в ней.

– Палихрон… Я везу его на показ Селестии. Он отматывает время…

Бродяга впал в ступор, такого он точно не ожидал. Даже в теории не мог поверить словам того грифона в странной шляпе. А потому пегас просто прыснул.

– Машина времени? В натуре?

– Она обращает энтропийные процессы в закрытой системе. Я таким образом откачала алкоголь из кобылки, которую другие звали язвой. Но, похоже, её мозг был настолько проспиртован, что удаление спирта вызвало нервный тик, – она наклонилась вниз, открыла коробочку, крышка которой была чуть мокрой от слёз. В куске пенопласта сделаны три выреза. Сейчас только два из них были украшены хитрыми устройствами с кристаллами в центре.

– Ни хрена не понял, – глупо улыбнулся бродяга.

– О Селестия… Он возвращает предмет в былое состояние. Отматывает время ему, –она устала даже плакать.

– Батюшки! – воскликнул бродяга и вдарил по замку ломом. Тот из-за характерной конструкции вмялся, а защёлка вылетела.

Бродяга оставил сумку в вагоне-складе, и шагнул в ночь. Дверца в передний вагон никогда не запиралась. Вдвоём они прошли в небольшое помещение. Кабина представляла собой лес рычагов и поляну вентилей, с потолка свисало несколько колец, за которые обычно тянут для подачи свистка. Лобовое окно было выполнено в форме сердца. На, можно сказать, «панели» светился багровым цветом кристалл, а расположившаяся рядом с ним надпись «ТРЕВОГА» сообщала, что сигнал тревоги уже был передан.

Бродяга ощутил лишь неприятный запах чёрствого хлеба, аспирантка же почувствовала чьё-то магическое присутствие. Прямо здесь, прямо перед ними. Что-то похожее на мощную магическую систему, на сильного единорога.

Не успела она и рта открыть, как из воздуха облачился Главный, сидевший в невидимости на одном из выступов. Без церемоний и приветственного слова, тот выхватил револьвер, и совершил неопределённое количество выстрелов в бродягу. В тот же момент аспирантка испугалась целым магазином бродяжьего пистолета, её выстрелы оказались направлены примерно в его сторону.

Действо длилось меньше секунды. Аспирантка отшатнулась назад, безумно оглядывая окружение и беспокойно дыша. Экспозиция глаз упала, помещение заволокла тьма, и лишь белёсый круг луны в окне в форме сердца стал её взору.

Она прекратила щёлкать спусковым крючком. Пули, очевидно, закончились. Тёмное пятно на полу, напоминающее лежащего пони в плаще, удалось высмотреть аспирантке в дальнем углу кабины. Именно оттуда появился Главный, и, похоже, там и останется.

– Ты даже… более кровожадная… чем я.

Бродяга улёгся у стены, подперев голову. Единорожка с ужасом оглядела его. Часть правого уха отсутствовала, а одно из передних копыт прижато к груди. Каждое слово давалось ему с великим трудом, а раскатистый кашель – тем более.

– Что… Что… – ошеломлённая аспирантка в последний раз щёлкнула пистолетом и бросила на пол. До неё постепенно начало доходить.

– Слушай… Я точно не выживу, – медленно скрипел бродяга, и, прокашлявшись, продолжил. – Сделай… услугу. Используй свою… штуку. И перемотай поезд… очек.

– Но… Но… Нужна магия сильная… Все могут погибнуть, технология не…

– Ты же… не хочешь быть… злодеем? – бродяга совсем закашлялся и рухнул навзничь на пол, кое-как сохраняя сознание, но пытаясь встать обратно.

Аспирантка посмотрела вниз. Вместе с пистолетом она выронила и коробочку, рассыпав кристаллы. Удалось обнаружить только один, второй укатился в неизвестном направлении. Она подняла его и впала в ступор.

– Сделай это… – булькал бродяга на последнем издыхании, смотря ей в глаза. – Ты обещала показать… нормальный… фокус.

И больше он ничего не сказал. Но сказали другие.

«В Кантерлоте тебя встретит стража» – говорит красная лампочка, подписанная как «ТРЕВОГА».

«Я выдумал проклятие. Можешь действовать» – говорит тело бродяги.

«Ты знаешь, где взять столько магии» – говорит ящик с маркировкой «сладкий овёс».

Организм единорожки высох, ему перестало хватать влаги, чтобы выражать свою скорбь через слёзы. Она просто хныкала и сопела, открыв ящик со сладким овсом. Сладкий запах запретного плода вежливо встретил её, и она съела первую порцию. Иного выхода, словно, и не было.

Невероятная амброзия падала ей в желудок, такого вкуса она не испытывала очень давно, словно никогда. Рецепторы трепетали, а отдел удовольствия устроил невиданного масштаба праздник. Понадобилась всего минута, пока аспирантка не почувствовала, как её магическая система расцвела. Словно глоток вкуснейшей воды после недельной жажды, растекающийся внутри твоего тела. Весь магический потенциал тела пони раскрылся, черпая магию напрямую из её материального естества, разрушая молекулы в цепочках ДНК. Инсулиновый браслет лишь раз жалко пискнул и выключился, поняв, что больше так не может.

Тело потихоньку начало отказывать, появилась усталость, а желудок устроил незаконный митинг, проявившийся в виде тошноты. Она не обратила внимание на протесты тела и выбила лобовое стекло локомотива, что по-прежнему формой изображало сердце. Из сердца хлынул поток встречного воздуха.

Вдох-выдох.

Она переступила тело своего одноклассника, и впустила в него плотный поток магии. Он же довольно мерцал зелёным, всё ярче да ярче. Она прекрасно понимала, сколько магии нужно камню для нужного результата. Она держала палихрон перед своим лицом, может, даже общалась с ним, но того слышно не было из-за громкого пения железа.

Почти полностью истощившись, аспирантка попыталась бросить его вперёд, на рельсы, но палихрон шлёпнулся на пол. Силы были на исходе, а левитацией бы бросок не получился…

Мама мне всегда говорила слушать своё сердце. Оно никогда не подведёт, оно знает мою судьбу и знает, как правильно. Что ж, моё сердце говорить не умеет, стучит только. Но я всё равно ей благодарна, ведь если бы моё ожерелье ей нравилось, я бы никогда его не носила.

Аспирантка сняла со своей шеи ожерелье, натянула, и как из рогатки выстрелила заряженным камнем вперёд, на пути. И побежала вглубь поезда, мимо сломанной двери, лежачего бродяги, разбросанных карт, в совершенном отчаянии…

Она не помнила, как оказалась у дверей. В окне простирался ночной перрон кантерлотского вокзала, полный стражников… Странно, какие-то учения, быть может?

– Выходить будете? – раздался со спины грузный голос взрослой кобылки.

– Ах, да, просите, – растерянно извинилась она и отошла.

А после направилась вглубь поезда, к профессору. Наверное, уже заждался.