Часть 2

Пока стрелки не встанут

– 2 –

Конечно, я знал, как играть! Это просто чуть усложнённая версия дро-покера! Только вот здесь было шесть карт, а не пять, как в честной версии. Я отдавал дилеру ненужные карты из случайно выданных мне шести, сколько захочу. А он с верхушки колоды возвращал новые, и так два раза я мог поменять свои карты, пока не составлю хоть какую-то спасительную комбинацию, или эти уроды заберут у меня последние деньги. Ясен хрен картишки были краплёными, комбинации просчитанными, а крупье замаскированным под пони ящером. Я знал, как это работает. Но сейчас надо подыграть.

6♦ К♥ 2♥ 7♥ 5♦ 4♠

– Какое число завтра, знаешь? – спрашиваю.

– Не помню, сэр. Сдавать будете? – у крупье был очень даже вежливый голосочек. Я не помнил этого пони. Я не мог знать всех поимённо, когда состоял в их игорной банде, в какой-то момент твои знакомые пони сливаются в социальный шум.

– Дай подумать. Так вот, сегодня, как сам знаешь, четвёртое июня! Смекаешь? Завтра пятое. 987 год, 6 месяц, пятый день, четверг. И рейс у нас 321, – я помахал перед ним своим билетом. Он вежливо прочитал содержимое, хотя всё ещё мониторил мои копыта на случай подлога карты.

– И прибытие в 3:21. Занимательное совпадение, не поспоришь… – выглядел он уставшеньким. Походу, до меня он обокрал ещё кучу бедных пони в этом поезде. Мы сидели в хвостовом вагоне. – Ну что? Короля?

– Айда короля. И эту семёрку, – я вернул ему две своих карты. Ещё две держал наготове в рукаве из точно такой же колоды, что недавно получил ранее. – Слушай, три раза уже с треском провалился. Давай на удачу сам возьму с колодочки? А вдруг хотя бы две пары?

– Правила были оговорены, прошу… – я прервал его извинения, внезапно потянувшись копытом к колоде и улыбнувшись ему. Он скорчил недовольную морду, но кивнул. – Так уж и быть, сделаю исключение для Вас…

Резкий отточенный манёвр привёл карты под одеждой в движение, они плавно переместились поверх колоды, поддерживаемые завихрённым потоком воздуха снизу. Я спокойно взял их, и как же театрально разыграл мольбы! Мне повезёт, мол, мне повезёт! И положил к своим картам. Из них аккуратно выстроился…

6♦ А♦ 2♥ 3♠ 5♦ 4♠

– Стрит! – выдыхаю.

Крупье подозрительно зыркнул на меня. Я говорил, что мне повезёт! Конечно повезёт, я собственными копытами по кирпичику построил своё везение.

– Что же, поздравляю, – морковка на голове крупье засветилась, и карты выстроились в правильном порядке. – Шестёрка-туз.

– Шесть, пять, четыре… Слушай, а ведь правда… Ещё один обратный отсчёт, – я очень удивлённо поглядел на него. Раскрыл рот, округлил глазёнки… Я выгляжу достаточно шокированным? – Знаешь, для нас, пегасов, это к удаче. А у единорогов, это значит, кажется…

– Смерть, – только и сказал он. Он старался не подавать виду, но мой трюк полоснул по его единорожьей природе. – Вот ваш выигрыш.

Крупье элегантно выложил на стол стопку битсов, я отыграл только половину той суммы, что ставил. Однако это не имело значения. В моей текущей ситуации боле важно то, я задел его. Ловить тут было теперь нечего, я ссыпал свой проигрыш в сумку, сказав:

– Слушай, так что же, мы едем на поезде удачи?

– Вам точно сегодня повезло. Может, проверите свою удачу ещё разок? – он не собирался убирать покерный инвентарь со стола боковушки.

– Или на поезде смерти? – моя устрашающая улыбочка явно произвела на него впечатление! Он хотел было возразить, но я продолжил, более спокойным тоном. – Слушай, ходят слухи, что этот обратный отсчёт и правда означает смерть. Что никто не доберётся до Кантерлота. Или это сделает только один, – я указал ему на туза из своей комбинации. – Это будет один из нас.

Взвалив сумку на спину между крыльями, я двинул вперёд по движению поезда, не обернувшись на крупье. На боку болтался кнут собственного производства, в сумке чокались между собой бутылки под аккомпанемент звона монет. Я здесь простой бродяга, плывущий между сиденьями и столами, редкие из которых были кем-то заняты. Единороги, земные, пегасы, грифоны, даже чейнджлинга видал по левую сторону от себя. Сосуществуем на одной земле, в одном государстве. В одном поезде. Каждый из них всю жизнь играет с судьбой. Козыри, блефы, споры, а потом – всё равно сходят с раздачи. Тут никто не выигрывает, просто у кого-то фишечки кончаются позже. Но не у меня!

Пройдя вагон-ресторан, меня закинуло в очередной пассажирский. Тут я увидел ещё одного члена банды «Железные козырьки». Да, они всерьёз так называются! Всего на поезде за игру с клиентами отвечало два пони, их я назвал дилером и крупье, чтоб не спутать, оба единороги. Ещё один, совсем юнец-пегас, был на подхвате, явно новичок. И, конечно, их Главный. О, его я ещё как знал. Их не было видно, в этом вагоне расположился один только дилер. Он выполнял свои прямые обязанности: обманывал на деньги какого-то малого. Никто не хотел вступать в конфликт, всё-таки у дилеров под рубашкой есть оружие, а в голове навык его использования. Может, кто-то и пытался рыпаться, но у козырьков есть простой закон: «если клиент хочет играть, никто мешать ему не смеет». Ситуация в Эквестрии была сложная. Пертурбации во власти, конфликты, недостаток бюджета, самое злачное время для выхода игорного бизнеса за стены казино.

Дилер додал малому четыре карты. Он упал лбом на стол, добавив урона столу ещё и своим копытом. Не повезло.

– Ну что, кончай жеребёнка обдирать. Давай я следующий, – предложил свою кандидатуру я.

– Уж простите, но мы ещё не закончили. Следующую раздачу? – он пытался быть вежливым, только вот его любезность отдавала гнилостью, такой противный голосок, чесслово.

– Давай ещё! – уверенно проговорил малой, на лбу которого расплылся овальный синяк.

– Стой, стой, твои родители знают, чем ты тут занимаешься? – говорю.

– Нет их у меня, – малой был вовлечён в процесс, завороженно смотрел, как дилер тасует карточки.

– У тебя сейчас и денег не будет. Давай-ка я лучше, – я потихоньку пропихивал себя поближе к столу.

– Да ещё разочек, и играйте тут сколько хотите!

– Действительно, вам следовало бы не мешать игре, – скрипел гнилым голоском где-то сбоку дилер.

– А спорим на сто бит что я сейчас выиграю? – сделал я малому предложение.

– Что эту раздачу выиграете?

– Да. Сто бит прямо из воздуха тебе в карманчик.

– А если проиграете?

– От тебя – ничего. Ну так, мена?

– Мена! – жеребёнок уступил мне место.

– Пригласите меня поиграть? – спрашиваю дилера.

Тот вздохнул, но согласился, пригласив меня. Я грохнул сумку под стол, незаметно расположив под столом и свой трюковый инвентарчик. На столе зазвенели монеты, общим номиналом в те самые сто бит.

– Ставка сто? – проскрежетал дилер.

– Точняк. Раздавай, – я откинулся на спинку и с нетерпением ожидал, что мне выпадет.

9♦ 10♠ Д♣ К♣ 4♠ 10♥

Все фигурные карты в их колодах отличались. У них было покрытие с повышенной силой трения, и в целом весили чуть больше. При должной тренировочке мы без проблем могли их помещать на дно колоды, оставив 2-3 сверху. Подсознательно пони думает, что чем выше значение карты, тем она лучше, а значит на первом ходу выбрасывает карты с цифрой, а получает другие карты с цифрой. Это одна из стратегий первого хода.

Я вновь завёл с дилером диалог, упомянув то самое «проклятие» обратного отсчёта. Он не прятал свои эмоции за вежливой маской. А может, и прятал, но крайне неумело. В общем, он определённо верил в эту чепуху. А значит, пришло время добивать.

Я выиграл. Я затачивал свои трюки под стриты, и они работали безотказно. Туз-два-три-четыре-пять-шесть!

– Обратный отсчёт. О чём мы и говорили, – сказал я это строгим тоном, прямо ему в глаза.

И тут он перепугался! Ах, какие же единороги суеверные! Быстренько собрал свои пожитки, да быстрым шагом ушёл в передний вагон, даже не выдав мой приз. А вот приз малому я выдал, всё по чести.

– Как вы так? – спросил у меня он.

– Как выиграл-то? Внимательным был, вот и всё!

– В смысле?

– Да глаза разуй, – говорю. – Все жульничают одинаково, просто не все следят.

– Так вы ж тоже жульничали!

– А я не жульничал, просто играл по тем же правилам.

– Это одно и то же!

– Может. Только вот я знал, когда карта пойдёт против меня. А это, малой, уже половина победы.

– А! Ну, для этого много играть нужно, да?

– Нет, много играть в такое не нужно. Вообще не советую связываться с этими пони, – сказал я, а малой посмотрел в сторону, прижал уши и ретировался. Ко мне шли серьёзные пони. Одно копыто я положил на кнут, что по-прежнему таится у меня на поясе, вторым просто тарабанил по столу. По вагонным внутренностям скользили клочки света от фонарей, мимо которых мчался наш поездочек.

«Железные козырьки» были такими же, какими я их помнил несколько лет назад. Чёрные пиджачки на дилере и юнце, а их Главный напялил белый. И все как на подбор в солнечных очках, мол, они такие непослушные, не признают официальную власть, смотрят на Селестию через них. Однако, лукавить не буду, были они весьма жестоки. Могли прийти в школу и перестрелять своих должников. А прямо сейчас стояли в проходе и пристально глядели на меня.

– Здарова, отец! – я старался выглядеть и звучать как можно более расслабленным и вальяжным, но, признаюсь, страшненько мне уж точно было.

– Опять ты? – сказал их белый пиджачок. Глубокий голос, медленная речь, взгляд, скрывающийся за тенью очков. Я не знал его шнырей, но он… Да, с ним я точно был знаком. Спокойный и хладнокровный, очень любил пшеничное молочко и пегасок с большими крыльями.

Всё случилось из-за него.

– Давно не виделись! – улыбнулся я, заметив, как он осматривает сидение напротив меня, явно намереваясь сесть. – Садись-ка давай, поговорим, коли хочешь.

Он не сел. Вагон стих. Сейчас я не видел тех пассажиров, которым не повезло ехать в этом вагоне, но мог однозначно сказать, что их взгляды были устремлены сюда.

– Был договор. Мы не трогаем тебя, ты не трогаешь нас. Отправляешься бродяжничать на все шесть сторон света, валишь к своему отцу, с одной целью: не попадаться нам на глаза, – Главный выговаривал каждое слово так чётко, словно читал заклинание, несущее ему мировое господство. С выражением, стоит отметить. – И теперь, ты намеренно пришёл сюда и намеренно напрягаешь нас.

– Позвольте, господа-жеребчики! Ваш дилер-таки сам пригласил меня сыграть.

– Да, пригласил, – принялся защищать себя молодой дилер. – Но я не знал, что он умеет так играть. И ещё, то проклятие, оно…

– Пройдём-ка в другой вагон. Тащите его, – приказал своим шнырям Главный. Они хотели было подойти ко мне, но я распушил крылья и обнажил кнут. Сделал его сам, я уже упоминал это? Рукоять из отрезка сухой осины, обточил на углу кухни, обвил восковой нитью, чтобы не выскальзывала. Плетёная часть это три слоя пропитанной магией синтетики, склеены смолой и опалены, чтобы не рвались. На конце свинцовый грузик, не для тяжести, а чтобы звук был сочный.

Как и ожидалось, дилер и какой-то юнец, два молодых члена банды «Железные козырьки», оторопели и решили далее не вступать со мной в конфронтацию. Главный улыбнулся:

– Ох. Ты знал, что я буду здесь? Подгадал рейс, где буду именно я и эти олухи?

– А так совпало! Я, между прочим, еду в Кантерлот на важную миссию! – я скорчил важный вид, но всё ещё стараясь быть устрашающим для двух его шпыней.

– Он безбилетник, – уточнил юнец, стоящий у Главного и дилера за спинами.

– Ты, гнида, даже представить себе не можешь, сколько принёс нам проблем. Ради чего? Сбежать и стать бродягой в лохмотьях? – чеканил Главный, словно вёл лекцию для тупых.

– Расскажи, будь добр! Расскажи своим новым друзьям, – говорю и смотрю на его спутников. – Расскажи, как ты любишь издеваться над своими шестёрками! Как убиваешь их при малейшем огрехе! И ещё как убьёшь, потому что обратный отсчёт уже пошёл!

– Тебе место в могиле, рядом с твоим грёбаным братом!

– О нет, прости, занято! Там кто-то похожий на твою матушку!

Я так раззадорился! Как же было кайфово подливать масло в его огонь!

– Вот как, сучёныш? – главарь тут же зажёг рог и поймал магией из пустоты свой револьвер. О, эту пушку я помню лучше него самого. Реваль-10. Корпус – старый, матово-серебристый. Вместо капсюля в него был встроен впаянный в сердцевину кристалл, живой, пульсирующий мягким светом. Он реагирует не на спусковой крючок, его вовсе и не было, а на намерение стрелка. Револьвер чувствует страх, злость, сомнение. Он не выстрелит, я был уверен. Это бы испортило имидж банды.

– Убей меня, стреляй! А потом убей и их! Своих… – внезапно, я почувствовал это. Намерение, злость. Когда долго обращаешься с Ревалем, начинаешь чувствовать заклинание, встроенное в него. Оно создаёт специфический когнитивный шум вокруг, словно вибрацию, которую со временем учишься ловить. Этот шум транслирует и триггер-намерение, которое я почувствовал только что. Сам того не осознавая, я дёрнул голову в сторону.

Святая Селестия! Он реально выстрелил! Негромкий звон вкупе с магическим лучом пронзили спинку сиденья, где покоилась моя голова полсекунды назад. Кобылка в дальней части вагона закричала, кто-то затаил дыхание. Я не видел гневный взгляд Главного сквозь его очки, вместо него красноречиво смотрело на меня дуло его Реваля.

– Стой-стой-стой! Ты же точно слышал… слышал о том, какое сегодня число? И слухи об этом? – испугался я не на шуточку.

Он не слушал. Предвкушал момент следующего выстрела. Я осматривал помещение и искал пути отхода. Порой встречался глазами с напуганными пассажирами. Возможно, они уже не выйдут из этого вагона, и всему виной сошедший с ума ничтожный пони в белом пиджаке, что направлял на меня ствол. Печально, особенно жалко маленького пацана, мы с ним стали почти что лучшими друзьями.

Внимание моё приковал аварийный лючок у ближайшего входа в вагон. Пытался было прикинуть угол, под которым его можно ухватить, но… Дверь в вагон спешно открылась, все взгляды устремились туда. В помещение влетела единорожка, с грохотом закрыла дверь и припёрла ручки.

Я её узнал! Мы с ней учились в одной школе в Балтимэре! И она мне очень нравилась! Но только вот наши пути сильно разошлись. Я ушёл из школы раньше остальных и стал куролесить по Эквестрии в поисках заработков тут и там, когда был возраста малого-игромана. А она, насколько помню, очень хотела податься в науку. Стоп, это у неё кровь на рубашке?

Мне… не хотелось оставлять её тут. Она всё ещё мне нравится. И, быть может, она способна помочь мне с планом? Единорожка осела на пол и посмотрела на нас. В глазах горели страх и усталость, она сжимала в копытах небольшую коробочку.

В общем, я не стал больше ждать. Ловким и точно рассчитанным движением, с замахом через плечо я развернул свой кнут в воздухе и попал по пушке нашего известного Главного, заодно полоснув двух его шнырей. Револьвер не удалось выбить из копыт, но у меня появилось время для манёвра. Я привёл хлыст в положение для нового замаха и прицелился по ручке аварийного люка. Она была крупненькой и удобненькой, мне не составило труда попасть по ней краем кнута и обхватить. А после просто дёрнул, что было сил! Люк открылся внутрь, а вслед за ним выпала и аварийная лестница.

Пока бандиты не очухались, я ловко скрутил кнут в удобное для полёта положение, схватил единорожку и с прыжка вылетел в люк. Уложился буквально в пару секунд!

Она закричала. А кто бы не закричал, когда тебя вышвыривают через крышу поезда под поток прохладного воздуха. Всюду растекались чернила ночи, и только окна поезда, состоящего из шести вагонов, позволяли мне ориентироваться здесь. Я старался прикинуть, куда можно пролететь, но моя подруга продолжала кричать:

– ТЫ КТО?! ОТПУСТИ МЕНЯ!

– Отпустить? Я могу! – я постарался перекричать заполняющий наши уши гул ветра, чтобы до неё точно дошёл мой намёк.

– НЕТ! НЕТ! НЕ НАДО! – она крепко сжала в копытах свою странную коробочку, обхватим заодно и одно моё копыто.

Сквозь густой шум я услышал суету снизу. Глянул туда, а там сиял жёлтый квадрат люка посреди черноты, внутри которого стоял весьма недовольный Главный и целился в нас с единорожкой. Только сейчас мне хватило ума покинуть зону огня, из люка вылетел звенящий поток крайне опасной магии.

Я направился дальше к началу поезда и решил занять следующий вагон. Он, в отличие от предыдущих сидячих, являлся вагоном купе. И в принципе был вторым в поезде, не считая локомотива. Самый первый – грузовой. Было важно занять передние.

Я спикировал вниз, к двери второго вагона, ловко поставив свою подругу на её четыре копыта. Переходы между вагонами на междугородних эквестрийских поездах открытые, на автосцепках располагаются удобные дорожки и перила. Я огляделся. Тот самый юнец, что прятался за спинами своих братков, непонимающе вертел головой. Смотрел то на нас, то на своего босса, а босс кричал на него. В ходе конфликта Главный не выдержал направил ему на голову свой револьвер. Я отвернулся, не стал смотреть, что будет дальше.

Затолкал единорожку в следующий вагон, потом – в свободное купе, а сам туда же. Дверь закрыл ключом, что заранее раздобыл, потом ещё и шваброй подпёр, на всякий случай. Поезд гремел, будто ничего не случилось, будто в соседнем вагоне никто не орал и не стрелял.

Она сидела на полу, сжалась, дрожала – то ли от холода, то ли от того, что в ней что-то треснуло. На рубашонке блестящие красные пятнышки. Пока что буду считать, что она в баре неумело воспользовалась соковыжималкой.

– Я понимаю, ты в шоке, – выдохнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Главное, что жива. Всё остальное потом, слышишь? Потом порешаем.

Она подняла глаза – зелёные. Смотрит и просто молчит.

– Слушай, вот что сейчас будет, – говорю тише. – Я схожу и заблокирую вторую дверь в вагон. А ты остаёшься здесь. Ни шагу, ни звука. Лады?

Меня одарили точно таким же взглядом. Зелёные глаза преломляли свет лампы, оттого её взор казался намного более красноречивым. В общем, я понял, что она имеет в виду. Просто вышел из купе и, доставая небольшое устройство, отправился ставить ловушку на противоположную дверь.