2 / 3
Глава 2
— Меня сейчас стошнит...
— Флим, не смей, это невежливо.
— Но они строят дома через задницу!
Это было так. Деревня паутинников оказалась достаточно большой, никак не меньше Понивилля. Дома местных походили на помесь паучьего гнезда и пирамиды, впрочем помимо паутины в них были и камень, и дерево — то использовали в основном ради каркаса. Над головами Флима и Флэма также протянули что-то вроде канатных дорожек — и по ним тоже время от времени лениво перебирали лапами арахноморфы.
“Лениво”. Вообще, этим словом Флим и Флэм описали бы весь местный стиль жизни: паутинники лениво тащили куда-то свои манатки, лениво жевали нехитрую снедь, лениво попинывали мячик, стремясь забросить в прикрученное к одному из домов кольцо, лениво пререкались о том, что сегодня чуть жарче, чем вчера. Они даже лениво назвали свою деревню Эльдорадо, хотя позже братья признали, что в разгар дня на солнечном свету паутина и вправду отливает золотым. Но сейчас вечерело и паутина была скорее белесо-синей.
— Сколько? — спросил Флэм у одного аборигена, перед которым лежала горка из пяти небольших арбузов, пока Флим нервно обмахивался шляпой.
Арахноморф посмотрел на них, как на дурачков:
— Пять.
Флэм потянулся за кошельком, но Флим его перехватил:
— Пять чего?
— Пять арбузов.
— Мы видим, что пять арбузов, — язвительно ответил Флэм. — Сколько стоит один? Вы принимаете битсы? Или что у вас тут в ходу, какой обменный курс?
Паутинник задумчиво поковырялся в ухе, всем видом показывая усиленный мыслительный процесс. Наконец он сдался:
— Пони хотят арбуз?
— Да, пони хотят арбуз, — ядовито ответил Флим.
— Пони хотят что-то дать Женю за арбуз?
— Э-э-э... — неуверенно протянули братья.
— Жень пока ничего не хочет. Пони могут взять один арбуз. Но не два. Если пони хотят два — пусть выйдут из деревни и пойдут направо вглубь острова: Жень принёс арбузы оттуда. Но не налево!
— А что налево?
— Озёра Пылающей Тьмы. Туда никто не ходит.
Братья переглянулись. Озёра Пылающей Тьмы им явно не нужны.
— Мы тут ещё хотели построить дамбу для вашего... Кинтого? — наморщил лоб Флэм.
— Жень знает Кинтохо. Кинтохо давно хотел дамбу, — благонравно кивнул Жень.
— Да-да, — нетерпеливо ответил Флим. — Не знаешь, где мы могли бы найти четверых ребят покрепче?
Жень задумчиво почесал ухо, сунул два пальца в рот и свистнул. Сверху лениво спустились на паутине ещё трое паутинников.
— Это братья Женя: Сень, Пень...
— А это, наверное, Вань? — не удержался Флим, кивая на последнего.
— Нет, это Алех.
— А почему Алех?
— Потому что не Вань, — логично заметил Жень. — Но Жень, Пень и Сень почему-то недолюбливают Алеха.
— Эй! — обиделся Алех.
— Оставим проблему имён в покое, — торопливо вмешался Флэм. — Так вы нам поможете?
Братья лениво переглянулись:
— Жень планировал завтра принести ещё арбузов между утренним и дневным ничегонеделаньем...
— Пень хотел искупаться во время дневного ничегонеделанья, но до этого свободен...
— Сень думал поспать во время утреннего ничегонеделанья...
— А Алех поможет. Кинтохо — друг Алеха.
— Ну, раз Алех поможет, то и Жень, Сень и Пень помогут, — покладисто согласились паутинники.
— Чудненько, — вздохнул Флэм. — Тогда встретимся у дома Кинтохо примерно в десять.
— Э? — непонимающе уставились на пони паутинники.
— Когда солнце наполовину покажется оттуда, — указал копытом Флим. — А сейчас не подскажете, где живёт некто Серхей?
Им показали: совсем недалеко. Однако пришлось лезть на пальму по паутинной лестнице, чтобы попасть в хижину.
— Брат, мы можем собрать что-то вроде огнемёта? — тоскливо спросил Флим, брезгливо касаясь паутиной лестницы. Та оказалась совсем не липкой.
— Ты хочешь совершить военное преступление? — спросил Флэм, активно взбираясь наверх.
— Это не будет военным преступлением...
— ... потому что они пауки или коммунисты?
Хозяин хижины даже не потрудился выбраться из гамака: просто лениво скосил взгляд, приветливо помахал лапой и указал на проём в соседнюю комнату. Единороги поздоровались и прошли.
— Смотри, а это даже забавно, — поделился Флэм, подпрыгивая. Пол неплохо пружинил, словно батут.
— Флэм, будь осторожен, хотя бы положи арб...
ТРЕСЬ.
— А-а-а!!!
— Брат, ты куда?! — растеряно позвал Флим, глядя на оставшуюся в полу большую дырку. Арбуз он успел поймать.
К счастью для Флэма, падать было невысоко и недолго: он пронёсся несколько метров, обрывая протянутые канатцы, пока не завис над землёй в своеобразном коконе. Серхей не расстроился, что гости попортили ему дом: с неожиданной ловкостью и грацией он спустился, втащил орущего Флэма обратно в хижину и, укоризненно качнув головой, принялся чинить пол.
— О Селестия, он это делает, — страдальчески отвернулся Флим, возвращая брату арбуз и стараясь не смотреть на сосредоточенно тужащегося Серхея. — Вот скажи, почему у коммунистов всё через задницу и из дерьма и палок?!
— Взгляни на это с другой стороны, — резонно заметил Флэм, пытаясь разделить арбуз. — Зато быстро, в любых объёмах и бесплатно. Жаль только, что ножей нет...
На следующее утро никто ни пришёл. Флим и Флэм битый час прождали у хижины Кинтохо, но никто так и не появился.
— Это нормально, — расслабленно сказал Кинтохо, пожёвывая травинку. — Если Жень и братья не пришли, значит, заняты или не хотят.
— Но они же сказали, что придут!
— Значит, придут через час. Или завтра.
— А если нет?
— Значит, не придут.
— Так, я не понял, — возмутился Флим. — Ты хочешь получить дамбу?!
— Кинтохо хочет получить дамбу, поэтому пришёл, — покладисто согласился Кинтоха. — Но другие паутинники, похоже, не хотят. Кинтохо тоже далеко не всегда приходит, когда зовут.
Флим скрипнул зубами, Флэм закатил глаза. Они честно попытались справиться своими силами, но тут встала новая напасть: ни у них, ни у Кинтохо не было инструментов. Даже простейших топоров, только парочка кантерлотских многофункциональных ножичков, но ножичками пальму не спилишь. Что до Кинтохо... паутинники не использовали инструментов. Вместо этого у них были тела: паучьими лапами можно было не только карабкаться, но и колоть, а крючковатые когти на пальцах вполне позволяли срезать бананы и кокосы с пальм. Да и, навалившись телом, можно было повалить небольшое деревце.
Флим и Флэм приуныли и уселись в тенёк под пальмой: начинало припекать. Дело рисковало затянуться на месяцы.
— Она знала, — злобно проворчал Флим. — Она точно знала, что так будет. И не предупредила. Мы точно не можем просто уйти? Или хотя бы собрать огнемёт, чтобы заставить этих лентяев немного поработать?
— Брат, тогда нас объявят в розыск, будет скандал и, скорее всего, нас отправят в Тартар. Или куда похуже. Так что не жалуйся: тут хотя бы тепло, светло, дружелюбные туземцы, еды море...
— Вот именно, — буркнул Флим, соорудив из найденной в шляпе резинки и палки (эту он нашёл на земле) рогатку. Ею он прицельно сбил банан. — Тут всего с избытком. Пока мы в приюте зубрили алгебру и делили на двоих краюху хлеба, эти коммуняки жрали в три горла и совсем не развивались. Это тупик.
Немного подумав, Флим достал из шляпы коробочку с Пафф:
— Слушай, если силой нельзя, может?..
— Нет, — помотал головой Флэм, — Это рассчитано на эквестрийских детей, а нам нужны взрослые. Да и тут мы не наладим производство. Но мысль в верном направлении. О, смотри, лёгок на помине.
— Ловко пони банан сбили, — добродушно похвалил подошедший Кинтохо. — У Кинтохо и других паутинников только с пятого раза получается. Смотрите, что принёс Кинтохо. Пони могут взять.
Он выложил на песок несколько ракушек. Флим и Флэм присвистнули: те были словно причудливый сплав слоновой кости и драгоценных камней, переливались цветами радуги и даже, как будто, немного звенели.
— Неплохо, — цокнул языком Флим, беря ту, что похожа на рубин. Конечно, не без некоторых изъянов, но издалека их можно было принять за ювелирное изделие. — Где нашел?
— Кинтохо любит лагуну ещё и потому, что ракушки есть только там. Кинтохо обошёл весь остров, чтобы удостовериться. Кинтохо дарил ракушки другим паутинникам, и паутинники всегда расстраивались, если не хватало.
— А они знают, где ты берёшь ракушки? — подобрался Флим.
— Кинтохо редко приходит в деревню, — почесал подбородок тот. — Как-то не приходилось к слову...
Братья переглянулись и поднялись.
— Флим, ты думаешь о том же, о чём и я?
— Воистину так, брат! Кинтохо, пойдём: у нас созрел план. И в честь этого мы тоже подарим тебе кое-что, что составляет основу культуры грязепони. Нам понадобится только палка и очень плоский камень
— И что же пони хотят подарить Кинтохо?
— Лопату. И поверь, это очень универсальный инструмент: им отлично можно не только копать, но и заехать по хребту тому, кто мешает тебе выкапывать чужую картошку...
— Брат, ты увлекаешься, — укоризненно сказал Флэм. — К тому же мне было больно.
— Но именно в ту ночь, убегая от ругающегося сторожа с ружьём, мы решили поступить на инженерно-экономический.
На то, чтобы перекопать весь пляж и спрятать ракушки, у братьев и Кинтохо ушло два дня. После пони вернулись в деревню.
— Пони хотят подарить Женю ракушки? — спросил Жень, когда Флим и Флэм выложили их перед ним.
— Нет, мы дадим тебе ракушки, если ты и твои братья соизволят таки завтра прийти и помочь нам построить гребанную дамбу, — вежливо ответил Флим.
— Но Жень хотел бы получить ракушки так...
— А мы — дамбу. Но если ты не хочешь, мы просто найдём того, кто сможет поработать за одну ракушку в сутки.
Они наконец пришли. А когда Флим и Флэм выдали паутиникам самодельные топоры и пилы — работа пошла ещё быстрее.
— ... и, таким образом, мы прицельно сбиваем одним камнем связку бананов, вместо того, чтобы лезть туда самим, — закончил демонстрацию в перерыве Флим. — Кстати, вы можете также приобрести “Рогатку плюс”: в ней мы увеличили расстояние между рожками и использовали ещё более тугую паутину, что повысило производительность почти на пятнадцать процентов! Кто-нибудь хочет?
Слушающие паутиники разом подняли лапы.
— Четыре ракушки за штуку, — осклабился Флим.
Паутиники заворчали. Четыре ракушки были далеко не у всех.
— Тихо-тихо, я понимаю ваше недовольство! — поспешил успокоить их Флим. — Именно поэтому мы с Флэмом открываем курсы ракушечного роста. И первый урок начнётся прямо... сейчас! Ты!
Выбранный паутиник удивленно ткнул в себя пальцем.
— Да, ты! Имя?!
— Вань.
— Серьезно? Ладно... Вань. Вот ты чем занимаешься в деревне?
— Ваню нравится лес. Вань любит посидеть на травке, принести соседям шишки, грибочки... ещё Вань умеет делать лечебный порошок.
Флим и Флэм странно переглянулись. Флим неловко кашлянул:
— Мдэ... я, конечно, всё понимаю, но мне кажется, что у нас вами бы уже заинтересовались некоторые органы. Да и ладно! Необязательно ограничиваться травкой и грибочками, их можно менять на арбузы, воду и многое другое!
Паутиники схватывали на лету и регулярно приходили послушать уроки о важном от Флима и Флэма. Особенно, раскрыв рот, они внимали, когда Флим спустя несколько дней яростно жестикулируя (активно двигая при этом тазом) рассказывал о банковской системе:
— То есть Серхей дает Флиму и Флэму на сохранение десять ракушек, а Флим и Флэм превращают их через месяц в двенадцать? — уточнил Серхей, корябая что-то на листке.
— Нет... но да.
— Флим и Флэм боги, — поднял палец Серхей.
— Ну-у-у... — задумчиво сказал Флим, но Флэм его придержал и прошипел:
— Нет, брат, не смей! Помнишь, что было в прошлый раз!
Флим сразу поскучнел. Он хорошо помнил, что было в прошлый раз.
— Мы не боги, — убрал Флим копыто Флэма. —
— Ну-у-у... — задумчиво сказал Флим, но Флэм его придержал и прошипел:
— Нет, брат, не смей! Помнишь, что было в прошлый раз!
Флим сразу поскучнел. Он хорошо помнил, что было в прошлый раз.
— Мы не боги, — убрал Флим копыто Флэма. — Мы всего лишь пони, на плечах которых держится общество. И ты можешь стать таким же, если отпустишь самого себя и расправишь плечи.
— Плечи? — посмотрел на плечо Серхей. У него была идеальная осанка.
— Образно выражаясь, — уточнил Флим. — Выйди за коммунистические рамки и расправь плечи, атлант. Дурак — тот кто дает своим соседям рыбу чтобы они были сыты один день. Умный — тот, кто дает своим соседям удочку, чтобы те ловили рыбу и были сыты всю жизнь. А мудрый — тот кто дает соседям удочку и за подписку позволяет ловить в собственном озере определенное количество рыбы.
Серхио послушно накорябал себе это в блокнот из кое-как сплетенных листов. Их он тоже купил у пони.
— Так, Флэм, что у нас там дальше по темам?
— О брат, очень важный аспект, жизненно необходимый в любой системе, — сделал серьезное лицо Флэм, — “Налоги”, “Социальная ответственность” и “Антимонопольные законы”.
Несколько секунд братья смотрели друг на друга. А потом глумливо заржали.
— Ладно, на сегодня все, — закончив ржать, сказал паутинникам Флим. — Пойдемте лучше праздновать!
А праздновать было что. Теперь в лагуне были не только дамбы — протекающая сквозь дыры вода вращала катушку, от которой в деревню тянулись грубые провода.
— И сказал я: да будет ЖКХ! — дернул рубильник Флэм. — И пришли счета за ЖКХ!
В вечернем сумраке вспыхнули крошечные солнца, заключенные в стеклянные бутылочки. Они озарили дорожку и саму деревню, играя светом на зеркальных нитях паутины.
Впрочем, её стало гораздо меньше: пони смогли убедить строителей, что дома только выиграют, если вплетать в них обыкновенную фанеру. Вообще, дома паутиников довольно сильно изменились, стали более массивными. А в центре деревни сегодня достроили монструозных размеров пирамиду с огромными ступенями.
Вообще, Флим и Флэм гордились своими трудами: до того максимально ленивые, арахниды оживились и сновали туда-сюда, вверх-и-вниз перекрикиваясь и перетаскивая добро.
— Сухарики! — кричал продавец с лотком повешенным на шею. — Паутинники покупают сухарики! Сладкие сухарики со вкусами персиков, кокосов, бананов и говна!
Пожалуй, он воспринял совет братьев экспериментировать со вкусами аудитории слишком буквально.
— Татау! — кричал другой паутинник с иглами. — Сань делает красивые татау во всех местах!
— Татау! — вторила ему жена. — Мань удаляет татау из всех мест!
А эти неплохо наладили семейный бизнес.
— Все паутиники спрашивают: эй, Пань, а как поднять ракушек, да? — кричал паутинник, поставив ногу на вязанку дров. — Пань разбивает за три дня — три топора! Пань тратит и не плачет, что наколол вчера! Поймал удачу! И держит оба колуна! За неделю три топора — началась игра! Все по-честному — если наколол, отсыпят ракушек, да!
— Пони больше здесь не живут, — преградил дорогу братьям Серхио, когда братья попытались взобраться в привычное место.
— Э? Флим, нас что, выселяют?!
— Пони больше здесь не живут. Теперь пони живут там, — указал Серхио пальцем на пирамиду.
Флэм уронил челюсть, а Флим нервно хихикнул:
— А мы думали, вы решили построить первую коммуналку.
Пирамида была огромной. Не небоскреб, но взобравшись на вершину, можно было окинуть взглядом если не весь остров, то все Эльдорадо точно. Самое большое здание
— Флим и Флэм боги, — сказал подошедший Кинтохо. — Не те бесполезные боги, что ничего не делают, а те, что помогают паутиникам. Боги должны жить в хороших домах.
Флим и Флэм переглянулись.
— Нам надо посовещаться.
Вход в пирамиду был на вершине, и братья изрядно запыхались, пока поднимались по ступеням. Внутри было... богато: ковры, подушки, фрукты и даже небольшой бассейн посреди комнаты. Было видно, что делалось специально для Флима и Флэма хотя бы потому, что в центре бассейна стояли довольно хорошо сделанные статуи “богов”.
— Это... — как-то неуверенно сказал Флэм, подбирая свою фигурку поменьше.
— ... божественно? — закончил Флим, падая на гору подушек.
— Да. Но...
— Даже не начинай! Братец, ты не видишь — это оно! Мы, черт возьми, это заслужили!
— В прошлый раз когда мы основали религию все закончилось плохо.
— В прошлый раз мы создали бога! — натянул на голову несколько фруктов Флим и обернулся в паучий шелк. — В этот раз МЫ будем богами! Или ты хочешь вернуться обратно в Эквестрию и снова стать ничего не стоящими коммивояжерами?! Просто посмотри: от приюта до вершины пирамиды власти!
Флэм задумчиво потер подбородок:
— А что, если Принцессы узнают?
— И что они сделают? — скорчил рожу Флим. — Запретят нас? Отменят? Брат, ты не понимаешь: эта пирамида — всего лишь комната. Теперь весь Эльдорадо — наш дом! Дом, где мы сами устанавливаем правила, где нет тарифов, налогов и прочей гадости! Это один шанс на миллион! Нет, миллиард!
И Флэм вспомнил. Вспомнил Соковыжималку 3000. Вспомнил проект с изотоником. Вспомнил работу в Лас-Пегасусе.
Пошло оно к Дискорду.
Когда пони вышли на балкон, Кинтохо ухмыльнулся, разглядывая шелка, в которые обернулись Флим и Флэм. Он подал рукой жест и стоящие у подножья жители заиграли на трубках и других духовых инструментах.
— Я раньше думал о себе: “Не подняться вгору мне” — задумчиво пропел Флэм. — И регалии Принцесс мне не к лицу...
— Флэм, о чем ты говоришь?!
Посмотри на всех вокруг:
На колени встали вдруг!
Для нас это прекрасный второй шанс!
— Прекрасный второй шанс тебе и мне!
О мой Я!
Как трудно богом быть,
Шарлатаном не прослыть,
Быть всемогущим, но при том совсем пустым...
Объектом поклонения,
Героем их легенд...
— Мне приятно так их рвение,
Их псалмы мне комплимент!
— Да и кто я чтобы спорить?
Пусть мне идола достроят!
Мне говорят: “Ты бог!”,
Что ж, вот он я!
— Так трудно богом быть,
Шарлатаном не прослыть!
Дай им хлеба вместе с верой - наш совет!
— Отличный совет!
— Ты символ идеала!
Легенда! Их культ!
Бери все, что преподносят!
Наставляй на лучший путь!
— Как мечтать о жизни лучшей?!
— Чтоб такой упустить случай!
— Эльдорадо! Где здесь люкс для двух богов?!
— Двух бого-о-ов!!!