Глава первая: «Сансет Шиммер и все, все, все»

AU-сеттинг где у Сансет Шиммер много родственников)

Глава первая: "Сансет Шиммер и все, все, все"

Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно столовой Старшей школы Кантерлота, лег на пластиковую тарелку Сансет Шиммер, освещая наполовину съеденный бургер. Она машинально доедала картошку фри, взгляд зацепился за сочный кусок мяса. Мясо. В Эквестрии сама мысль была немыслима. Здесь же... это было обыденно. Нормально? Да, конечно, нормально для людей. Но каждый раз, когда она вонзала зубы в котлету, она представляла шокированные мордочки пони, узнай они... (Особенно Твайлайт,) — подумала Сансет, сжимая пакетик кетчупа. Она бы точно упала в обморок. А Флаттершай? О боже, даже думать страшно. Она представила Рэрити, изящно морщащую носик: "Дорогая, это же просто варварство!", или Эплджек, озадаченно почесывающую затылок: "Ну, если коровы сами не против... подожди, нет, стоп!". Уголки губ Сансет дрогнули в слабой улыбке.

"Эй, Санни! Место свободно?" Голос Рэрити вернул ее к реальности. Элегантная модница поставила поднос и скользнула на стул напротив. Вскоре к ним присоединилась Эплджек, потом Радуга, с шумом плюхнувшаяся рядом, затем Флаттершай и Пинки, почти опрокинувшая стул в своем порыве. Твайлайт подсела последней, уткнувшись в планшет с расписанием.

Разговор сам собой зашел про приближающиеся выходные. Рэрити с придыханием говорила о поездке родителей в Миланомар и необходимости присматривать за Свити Белль (Она уже требует мастер-класс по макияжу!). Эплджек вздохнула: "Ферма, Сансет, просто ферма. Яблоки сами себя не соберут". Радуга тут же вставила: "А я буду рвать всех на турнире по скейт-парку! Приходите болеть!" Твайлайт улыбнулась: "Мы с Каденс едем к тете в Филлидельфию. Библиотеки там просто фантастические!"

Сансет кивала, поддакивала, но внутри что-то сжалось. Все разъедутся. Школа опустеет. Ее маленькая квартирка... станет гулко тихой. Опять. С тех пор как она «подобрела» и лишилась всех своих амбиций относительно захвата Эквестрии, ее периодически посещала мысль об возвращении туда . И хоть друзья убедили остаться, она все равно возникала в ее сознании. Хотя с появлением здешней Твайлайт мысли о своем аналоге уже в свою очередь вытесняли желание вернуться обратно. Была ли та Сансет Шиммер, настоящая человеческая, такой же одинокой до того, как я... заняла ее место? Мысль была колючей и невыносимой. Она потянулась за соком, чтобы скрыть внезапную дрожь в руке.

"САН-СЕТ-ШИМ-МЕР!" Пинки внезапно зависла перед ее носом, заставив вздрогнуть. "Ты куда-то уплыла! Слушай, мы с Флаттершай заскочим к тебе в пятницу вечером? Помочь с уборкой на выходных? Ты же говорила, что хочешь разобрать коробки в кладовке?"

Флаттершай мягко кивнула: "Если ты не против... Мы принесем печенье."

Облегчение, теплое и неожиданное, разлилось по груди Сансет. "Д-да! Конечно! Буду рада. Спасибо, девочки." Одиночество отступило, хоть и ненадолго.

Планы на "помощь с уборкой" испарились в первые же пять минут после того, как Пинки, роясь в кладовке "в поисках тряпок", вытащила огромную коробку с настольной игрой "Королевство Кристальных Единорогов".

"Оооо! Это же новая версия! С объемными замками и светящимся кубиком! Мы ДОЛЖНЫ сыграть! Уборка подождет, правда, Флаттершай? Сансет?" Глаза Пинки светились как прожекторы. Флаттершай, державшая пыльную тряпку, лишь смущенно улыбнулась: "Она действительно выглядит... очень увлекательной".

Сансет, глядя на их оживленные лица, не смогла устоять. "Ладно... одну партию. Только одну!" — сказала она, уже зная, что это неправда.

"Одна" партия растянулась далеко за полночь. Они строили замки, собирали кристаллы, смеялись над неудачами Пинки, которая вечно попадала в ловушки, и умилялись стратегии Флаттершай, находившей самые мирные пути к победе. Сансет забыла о пыльных коробках, о предстоящем одиночестве, о странных мыслях. Было просто весело, по-настоящему, с подругами. Квартира наполнилась смехом и азартными возгласами.

Утро после бессонной игровой ночи встретило Сансет тяжелой головой и ощущением, что веки склеены суперклеем. Флаттершай и Пинки, свернувшись калачиками на диване, мирно посапывали. Кофе. Нужен был крепкий, черный, живительный кофе. Сансет потянулась к банке на кухне... Пусто.

"Отлично. Просто замечательно," — пробормотала она, натягивая толстовку. Быстро написала записку спящим подругам: "Ушла за кофе. Не сожгите квартиру. Ш." — и выскользнула на улицу.

Утро было прохладным и туманным. По дороге в круглосуточный минимаркет на углу мысли снова поползли в невеселое русло. Рэрити возится с Свити Белль... Эплджек уже на ферме... Радуга репетирует свои трюки... Твайлайт болтает с Каденс в поезде... Картина пустых выходных впереди снова нависла над ней, а ведь впереди осенние каникулы. У всех дела, заботы, планы… и только у нее – серые стены и пустота в груди. Она резко толкнула дверь магазина, звякнув колокольчиком.

Покупая сок для девочек, она краем глаза заметила чью-то фигуру в дальнем углу – невысокую, закутанную в безразмерный серый худи с капюшоном, натянутым так низко, что лица не было видно. Сансет не придала значения, направившись к стеллажу с кофе. Выбирая между "Экспрессо Робуста" и "Арабика Бленд", она почувствовала чье-то присутствие сзади. Обернулась – никого. Но ощущение не отпускало. Она двинулась к кассам, и тут из-за угла стеллажа с чипсами прямо на нее вывалилась та самая серая фигура! Они едва не столкнулись.

"Ой! Извините!" — автоматически вырвалось у Сансет.

Фигура резко отпрянула. И в этот момент из складок худи мелькнула рука с телефоном. Вспышка! Яркий свет на секунду ослепил Сансет.

"Эй! Что вы делаете?!" — крикнула она, заслоняясь рукой.

Но серая тень уже металась к выходу, ловко юркнула между стеллажами и исчезла за дверью, громко хлопнувшей за ней. Сансет стояла, моргая, пытаясь осознать произошедшее. Сердце колотилось. Кто это? Зачем? Паника начала подниматься по горлу. Подписчик стрима? Слишком... странно. Маньяк? Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Нет, наверное, просто случайный идиот. Слишком стремно для настоящего маньяка. Надо просто идти домой.

С дрожащими руками она расплатилась за кофе и соки, вышла на улицу, оглядываясь. Никого. “Глупости,” — твердо сказала она себе и зашагала быстрее.

Днём они втроём всё же занялись уборкой. А потом отправились в приют. Флаттершай улыбалась, окружённая щенками и котятами, Пинки смеялась, подбрасывая в воздух игрушки для собак. Сансет наблюдала и чувствовала странное тепло. Хоть немного — но она была не одна.

Неделя началась как обычно. Уроки, разговоры, смех с подругами. Инцидент в магазине начал казаться ей глупой случайностью, странным сном. После последнего урока Сансет задержалась, разбирая конспекты. Школа опустела. Она вышла на площадь перед главным входом, где возвышалась статуя Всадника – немой свидетель ее прошлых ошибок и нового начала. Она остановилась перед ней, глядя на бронзовые очертания. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени.

Она думала о предстоящих каникулах, о тишине своей квартиры, о странной серой фигуре... Погруженная в мысли, она не услышала осторожных шагов сзади.

Внезапно мягкие, теплые ладони закрыли ей глаза. Сансет вздрогнула всем телом, сердце бешено застучало.

"Угадай кто?" — прозвучал тихий, незнакомый, но почему-то... знакомый женский голос. В нем была нотка застенчивости и надежды.

Сансет замерла. Голос? Он ничего не говорил ей. Кто из подруг мог так подшутить? Никто. Она молчала, пытаясь освободиться, но руки держали мягко, но настойчиво.

"Т-ты кто?" — наконец выдавила она.

Ладони убрались. Сансет резко обернулась. Перед ней стояла девушка немного ниже нее, более коренастая и плечистая. Они смотрели друг на друга и ничего не говорили, но их молчание прервал подошедший незнакомый Сансет парень. Но похоже знакомый для этой девушки, она смущенно отпрянула и попыталась спрятаться за спину молодого человека, хотя это было сложно, если не невозможно. Парень хоть и был ростом повыше нее, но довольно худощав. Девушка не отводила взгляд от Сансет с робостью и таким немым вопросительным ожиданием, что стало не по себе. Увидев, что Сансет смотрит прямо на нее,

"Эм... Извините, вы, наверное, кого-то перепутали..." — начала Сансет, отступая на шаг. Тревога снова сжала горло, сразу вспомнилось субботнее утро. Мысли стали беспорядочно роиться в голове, но после пары секунд обмена взглядами Сансет как будто стали приходить давние, давно забытые воспоминания, но она не ощущала их своими. Это напоминало недавние события в лагере..

Все время затянувшегося обмена взглядами молодой человек не сводил с нее изучающего взгляда. Он молча достал из внутреннего кармана куртки небольшой, потрепанный кожаный фотоальбом, девушка быстро подхватила его и одним ловким движением перевернула на необходимую страницу. Сансет скользнула взглядом в фотоальбом, на развороте были ее фото. На одном она была сама на фоне украшенной ёлки, а второе они втроем на фоне какой-то бежевой шторы укутанной гирляндой.

"Простите за беспокойство," — сказал он наконец, голос у него был низкий, спокойный, но напряженный. — "Но... вы не Сансет Шиммер?"

Имя прозвучало как гром. Но не это заставило Сансет остолбенеть. Когда он произнес "Сансет Шиммер", девушка за его спиной вздрогнула и выглянула, ее глаза наполнились такой смесью надежды и страха, что Сансет почувствовала странный, теплый толчок где-то глубоко внутри. Словно слабый электрический разряд, пробежавший по невидимым нитям. Теперь весь ее мысленный поток и вихрь нахлынувших воспоминаний сложились осязаемую картину.

"А... Аврора?" — почти прошептала Сансет, сама не понимая, откуда взялось это имя.

Девушка – Аврора – ахнула, ее глаза расширились до предела. Она сделала шаг вперед, вырвавшись из-за спины брата, ее губы дрогнули, словно она пыталась что-то сказать, но не могла выдавить ни звука. Ее руки неуверенно потянулись к Сансет... и она ее обняла.

На площади воцарилась гулкая тишина. Шум города где-то вдалеке, шелест листьев на ветру, да учащенное дыхание Авроры. Сансет Шиммер стояла, не в силах пошевелиться, позволяя девушке обнять себя, чье имя она только что произнесла, как свое собственное проклятие... или ключ. Мир сузился до этого молчаливого, невероятного столкновения у подножия статуи, хранившей столько ее секретов. И теперь, казалось, хранившей самый главный.